facebook ВКонтакте twitter
Мы в социальных сетях
    Издательство    КИСЛОРОД для бизнеса    Интернет-магазин
/
» » » Высокий коммунитаризм, как Русская идея или «Конец и Начало истории»

Высокий коммунитаризм, как Русская идея или «Конец и Начало истории»

Высокий коммунитаризм, как Русская идея  или «Конец и Начало истории»

Разбирая по существу общую ситуацию, в которой мы очутились сегодня, необходимо отметить, что масштабы кризиса выходят далеко за рамки экономики. Мы очутились в условиях кризиса мировоззрения, когда предыдущие теории политического устройства мира последовательно потерпели крушение, а новой теории до сих пор не было создано. О новом укладе жизни или «новой политической теории» мы и поведем речь.

Нужно отметить, что за время существования человечества последовательно развивались лишь три политические теории – либерализма, социализма и фашизма. Т.о., после крушения социалистической системы у России выбор был не столь велик. Определенная ментальная ограниченность «младореформаторов»; отсутствие системы знаний по альтернативным вариантам развития; традиционное неприятие цивилизационных особенностей России и заранее отведенное ей положение сырьевой колонии со стороны Запада, - фактически поставили страну перед трагическим выбором – фашизм или компрадорство (форма периферийного, колониального эрзац-либерализма).

Рассчитывать на то, что золотой миллиард пустит нас к себе, предварительно совершив в стране пресловутую «модернизацию» и создав себе, тем самым, мощного конкурента на капиталистическом рынке воспроизводства прибыли, могли либо безнадежные романтики, либо полностью неадекватные люди.

Поэтому «мировой общественностью» нам было уготовано -

Компрадорство

Предательский вариант по отношению к национальным и социальным интересам общества. Именно такое «эталонное компрадорское государство» зеркально противопостоит эталонному фашизму. Компрадорство, при ограниченных условиях миропорядка, становится прямой альтернативой фашизму в системе либерал-капиталистических ценностей «золотого миллиарда», поскольку:

Во-первых, вместо ставки на «кровь и почву» идет полное привязывание государства к внешним мировым структурам. Ресурсы выживания такого режима черпаются из внешней поддержки и внешнего признания.

Во-вторых, вместо тоталитарной, осуществляется авторитарная техника власти, основанная на конкретной личности. Население не связывается ни в какую всеобщность. Ему предоставляется возможность «вертеться в свободном состоянии», лишь бы не вмешивались в дела власти, стремящейся определять условия этого «верчения» так, как ей выгодно.

В-третьих, вместо морально-политической нейтрализации идет предельная поляризация общества. Осуществляется  игра на противопоставлении образа жизни 1/10 приобщившихся к «мировому цивилизованному» и 9/10 не приобщившихся «к цивилизации». При этом авторитарная техника власти предназначена удержать общество в таком напряженном неравновесии, максимально отсрочивая взрыв.

В-четвертых, неминуемый социальный взрыв будет означать внешнюю интервенцию.

Таким образом, в основном российские либералы – это те, кому ближе понятие "ворюга мне милей, чем кровопийца", что, в конце концов, приведет к подавлению «пугачевщины» силами внешней интервенции.

Так при отходе от социализма и ограниченности выбора, перед постсоветским обществом фактически встали две страшные альтернативы - либо смиряться с положением вещей, когда в обществе выделяется верхушка, «приобщенная к мировым стандартам», пользующаяся авторитарной техникой власти для подавления 90% населения и гордящаяся тем, что играет по правилам «мирового цивилизованного», - либо идти на бунт, который с высокой вероятностью придаст обществу фашистские черты.

В настоящее время, с крахом «универсальной либеральной экономики» и подвязанных к ней «универсальных ценностей», основанных на дарвинистском принципе «выживает сильнейший», отчетливо видна протестная волна, основанная на национальных ценностях. В настоящий момент в России наблюдается все более острое противостояние национального мировоззрения и либерального, «европоцентричного». Очутившись перед выбором – «фашизм или компрадорство?» - естественным образом возникает следующий вопрос - есть ли альтернатива этому выбору? 

Выходом из системного кризиса

может стать только спасительная внесистемность или следующая, «четвертая политическая теория» (А.де Бенуа, А.Дугин), - которая бы вобрала в себя лучшие черты от предыдущих.

Очевидно, что общая схема ее такова:

Во-первых, четкое противопоставление «мировым нормам» капиталистической мир-системы ценностей данного народа и его цивилизации, т.е. ставка на свои «кровь и почву». В исконных культурных началах народы и нации должны черпать свои силы, придерживаясь при этом уважительного отношение к правилам и правам других народов.

Во-вторых, техника власти смешанная - демократическая с элементами меритократии, как собрания лучших сил народа, снимающего противопоставление общества и государства, разрыва между элитой и массами. Население при этом должно связываться во всеобщность.

В-третьих, нация должна снять с себя классовые противоречия, нейтрализуя конфликт экономических «верхов» и «низов» нации, без экспроприации и физического истребления полезнгых для общества социально активных типов хозяйствования, которые консолидируются с низами своей нации на основе морального единства, своих исконных первоначал и экономических интересов. Такие принципы являются основой, во имя которых «нация» объединяет вокруг себя другие нации, которые не устраивает правила навязанные внешним «либеральным управлением».

В-четвертых, насилие не должно совершаться ни над «классом», ни над соседними нациями.

Для того, чтобы претворить в жизнь эту «идеальную конструкцию», необходимо изменить системную матрицу общественного сознания и пересмотреть навязанные нам понятия, которые пока кажутся незыблемыми.Ведь описанная выше схема общественных, экономических и политических отношений выглядит  фантазийной и неосуществимой. Между тем, если внимательно проанализировать все сокровищницу человеческих знаний, выработанную за время существования общественных наук, мы увидим, что ответы давно были даны, просто они не устраивают тех, кто держит контроль над ресурсами.

Начнем с элементарного.

Высокий Коммунитаризм, как Русская идея

Соотношение индивидуальных прав и прав сообщества - пожалуй, самый актуальный и наиболее обсуждаемый вопрос ХХI века. Синтез индивидуального и общественного, капитализма и социализма сегодня носит международно-признанное название «коммунитаризм». 

Коммунитаризм (лат. «communita» - единение; comm?nis, одного корня с munus -  обязанность) – приобретшее популярность к концу ХХ века направление в социальной теории, стремящееся к сильному гражданскому обществу, основой которого являются местные сообщества и общественные организации, а не отдельные личности. Сутью теории является поиск гибких форм баланса между правами личности и общества, индивидуальной свободой и социальными обязательствами.

Еще один из терминов, которым можно описать идеологию коммунитаризма – «органическая демократия», уважающая значимость не только личностных свобод, но и таких аспектов, как принадлежность к семье, местной общине, обществу в целом, принимая во внимание значимость участия в общественных процессах и гражданское самосознание.

С самого момента возникновения коммунитаризм развивался не только как социальная философия, но и как социально-политическое движение. И, как наиболее привлекательное на сегодня идейное течение, характеризуется очень широким спектром последователей. Многие профессиональные эксперты и политики, осознавая причины кризисного состояния капитализма, пытаются найти формы и средства предотвращения катастрофы. Наиболее заметными представителями этого течения на западе на сегодня являются:  социолог Амитай Этциони, философы Аласдер Макинтайр, Майкл Сандел, Кристофер Лэш, политолог Бенджамин Барбер, в Канаде - Чарльз Тэйлор, в Австралии - Роберт Саймонс, Эндрю Нортон и др.

К ним подключились и известные политики: призывающий «практиковать коммунитаризм» Билл Клинтон, Альберт Гор, губернатор Вермонта Ховард Дин, советник Белого дома по вопросам здравоохранения д-р Иезикиль Эмануэль, Барак Обама и многие другие. В США движение по созданию коммун приобрело форму бума. По сообщению журнала «Тайм», их количество увеличилось с 10 тыс. в 1970 г. до 150 тыс. в 1993 г., а началу 2000-х уже один из восьми американцев являлся членом общины. В Европе с позиций коммунитаризма часто выступал Тони Блэр (лейборист) и Дэвид Уиллет (консерватор), в  Германии - Курт Биденхоф (ХДС) и Йошка Фишер («зеленый»), во Франции - Жак Делор и многие другие сторонники в ЕС, Японии, Латинской Америке и т.д.

Необходимо отметить, что сам термин «коммюнитарность/коммунитарность» первым ввел Н.Бердяев, который тонко выделял это понятие: «...очень важно установить различие и противоположность между коллективизмом и коммюнотарностью», одновременно указывая, что «...часто бывают извращения, отрицается свобода мнения и духа и признается очень большая свобода в жизни экономической. Экономика есть работа духа над материей мира, от которой зависит самое существование людей в условиях этого мира. Абсолютная свобода в экономической жизни, т.е. совершенная ее автономия и была системой “laisser faire, laisser passer”, т.е. капиталистической системой. Она ставит в очень тяжелое положение огромные массы человечества. Это делается источником эксплуатации. Поэтому экономическая свобода должна быть ограничена во имя свободы же».

Бердяев делает акцент на свободе, духовности и добровольности в объединении людей и отвергает принуждение - «одинаково ложны изолированный индивидуализм и механический производственный коллективизм» но лишь разделяя эти понятия на «царство духа и царство кесаря»[1].

Вл.Соловьев, который осмысленно придавал большое значение «третьему пути» и указывал на то, что он постоянно присутствует в истории человечества, играя в ней положительную роль: «От начала истории три коренные силы управляли человеческим развитием. Первая стремится подчинить человечество во всех сферах и на всех степенях его жизни одному верховному началу и слить все многообразие частных форм, подавить самостоятельность лица, свободу личной жизни... Но вместе с этой силой действует другая, прямо противоположная; она стремится разбить твердыню мертвого единства, дать везде свободу частным формам жизни, свободу лицу и его деятельности; под ее влиянием отдельные элементы человечества становятся исходными точками жизни, действуют исключительно… для себя, общее теряет значение… превращается в…отвлеченное, пустое, а наконец и совсем лишается всякого смысла. Всеобщий эгоизм и анархия, множественность отдельных единиц без всякой внутренней связи - вот крайнее выражение этой силы. Если бы она получила преобладание, то человечество распалось бы на свои составные части и история окончилась войной всех против всех…  Если бы только эти две силы управляли историей человечества, то в ней не было бы ничего, кроме вражды и борьбы… Внутренней целости и жизни нет у обеих этих сил, а, следовательно, не могут они ее дать и человечеству.

Но человечество не есть мертвое тело и история не механическое движение, а потому необходимо присутствие третьей силы, которая дает положительное содержание двум первым, освобождает их от исключительности, примиряет единство высшего начала с свободной множественностью частных форм и элементов, создает таким образом целость общечеловеческого организма и дает ему внутреннюю жизнь. И действительно мы находим в истории всегда совместное действие трех этих сил, и различие между теми и другими историческими эпохами и культурами заключается только в преобладании той или иной силы, стремящейся к своему осуществлению»[2].

О пресловутом «другом пути» говорил и И.Ильин, вводя его в Основной Закон новой России: «…Не верим в спасительность, какой бы то ни было политической формы как таковой: ни в монархическую форму, ни в республиканскую форму, ни в демократическую, ни в диктаториальную… Русский  Государственный строй должен базироваться на правосознании граждан и в то же время воспитывать его и вовлекать его в строительство... Государство строится автономным правосознанием, т. е. именно их свободным сочувствием, их само-дисциплиною, их любовью, их верою, их подвигом, их жерственностью, их самодеятельностью...»[3]. 

При этом у того же Вл.Соловьева мы находим не только предвидение порока современной «экономики финансизма» -  «Финансовые операции с мнимыми ценностями (так называемые «спекуляции») представляют, конечно, не столько личное преступление, сколько общественную болезнь, и здесь прежде всего необходимо безусловное недопущение тех учреждений, которыми эта болезнь питается. - Что касается, наконец, ростовщичества, то единственный верный путь к его уничтожению есть, очевидно, повсеместное развитие нормального кредита, как учреждения благотворительного, а не своекорыстного», - но и достаточно четкое определение коммунитарного принципа.

Носителем такого органичного принципа он считал славянскую, и, прежде всего, русскую цивилизацию: «Общественный организм Запада, разделившись сначала на частные организмы между собой враждебные, должен под конец раздробиться на последние элементы, на атомы общества, т.е. отдельные лица, и эгоизм корпоративный, кастовый перерастет в эгоизм личный»[4].

Создается впечатление, что эти слова написаны нашим современником.

Особо хотелось отметить, что до сих пор далее преобразований, затрагивающих местные общины, западные коммунитаристы не отваживались. Поэтому такой коммунитаризм можно называть «первичным» или «низким». Но сегодня понятно, что перемены должны быть много глубже. О них и говорит теория Высокого Коммунитаризма. Помимо поиска баланса между права личности и правами общества, теория говорит о пересмотре подхода к избирательной и финансовой системам, а так же более гибкого и современного подхода к правам собственности.

Сначала рассмотрим, что из себя представляет -

Избирательная система. Диктатура партий

В современных режимах, называемых демократическими, т.е. там, где народ, якобы, имеет власть,  высшим представительным и законодательным органом является некий представительский орган (Парламент, Дума, Рада и т.д.), выборы в который могут проходить как по пропорциональной (выбирают партии) системе, так и по мажоритарной системе (выбор депутатов от избирательных округов). Но и эти депутаты в своём подавляющем большинстве, так же, являются членами партий или поддерживаются крупным капиталом – поскольку для проведения предвыборной кампании требуется немалые деньги. Которые спонсоры, естественно, хотят позже вернуть. 

При этом любой депутат, который может представлять сотни тысяч избирателей, с ними практически никак не связан, в результате власть просто монополизируется. Процесс таких выборов, окруженный «ореолом либерал-демократической святости», представляет из себя длинную очередь безропотных людей, которые бросают в урну куски бумаги, «голосуя за своего представителя», которого они видели в лучшем случае на телеэкране.   

Изначально партии возникли как политические инструменты определенных групп лиц, предназначенные для оказания влияния на власть или овладения политической властью. Таким образом, создаются условия, когда партия правит теми, кто не состоит в ней, хотя при этом предполагается, что «цели партии совпадают с целями народа». Но ни одна партия, ни сонмище партий не являются реальным отражением всего спектра интересов общества. При этом само существование оппозиции изначально предполагает, что другие партии должны доказывать некомпетентность правящей партии, стараясь свести на нет все её достижения и дезавуируя программу её деятельности, даже если эта программа служит интересам общества. Так интересы общества приносятся в жертву межпартийной борьбы за власть.  

Одновременно мы видим манипуляции ЦИКа, избирательных комиссий, партии власти, административного ресурса, черного PR, подкупа избирателей и прочие «прелести» представительской демократии. 

При этом вся эта мифология о неком «эталоне демократичности» поддерживается лишь для того, что бы оправдать существование и захват власти наиболее «сильными партиями», которые в любом случая являются относительным меньшинством по отношению ко всему народу. Таким образом, современная «эталонная» демократия так и не стала отражением интересов всего народа и вернулась к своим истокам – «каждый свободен и имеет десять (20, 100, 2800…) рабов». Партийная система является завуалированной пропагандой формой диктатуры «избранных» кланов.  

Почему так произошло?  

Собственно, все нынешняя парламентская «демократия» своим эталоном считает британских парламент, призванный уравновесить интересы партий монархистов, баронов и партии капитала, которые в качестве средства давления друг на друга привлекали массы народа.

По сей день политические партии совершенно официально спонсируются состоятельными членами партии и организациями, разделяющими с ней свои политические взгляды и которые получают те или иные плюсы от её деятельности. Других источников финансирования не предусмотрено. Членские взносы рядовых членов партий сегодня не способны прокормить партийную деятельность, более того – за голоса стараются приплачивать, подкупая избирателя. Подлинным ресурсом существования партий сегодня является спонсорская помощь крупного капитала. На этом устроена вся система «представительской демократии». Поэтому не случайно, что ханжеские заявления партийных бонз зачастую не совпадают с их реальной деятельность, когда партия получает власть.

Таким образом, партии изначально являются потенциальным источником коррупции, а лидеры партии, обязанные обеспечивать её существование, становятся представителями интересов «денежных мешков». А дальше все идет согласно народной присказке – «кто девушку ужинает, тот её и танцует». Т.о. коррупционная составляющая лежит в самой основе всех либерально-демократических режимов. 

Голосуя за партию, мы фактически голосуем за «профессиональных посредников», которые существуют на деньги лобби корпораций. И даже если в честности отдельных членов партий сомневаться не приходится, то не приходится сомневаться и в пороке Системы. Политика превратилась «в шоу для плебса», поскольку реальные вопросы решают «профессиональные посредники» от партий под присмотром прикормленной экспертократии и по указанию тех, кто контролирует ресурсы. И, поскольку экономика и финансы «глобализировались», национальные «парламентские демократии» контролируют владельцы глобальных капиталов.

Не случайно Уинстон Черчилль, один из ярких представителей этой Системы, говорил: «Демократия — отвратительная форма правления». И, ради сохранения влияния своей социальной группы,  благоразумно добавлял: «но ничего лучшего человечество пока не придумало».

На самом деле давно придумало. Решением является подлинно народная «партисипативная» демократия, описанная еще Ж.Ж.Руссо, которая основана на коммунитарном принципе. В основе этого подхода лежит классический принцип «высокой» гражданственности, означающий активное участие в управлении сообществом, которая противопоставляется преобладающей «низкой» гражданственности, предполагающей лишь соблюдение гражданами правовых норм.  

В основе настоящей народной (партисипативной) демократии должны лежать следующие принципы: 

- непосредственное осуществление власти народом через народные собрания (советы), где каждый участвует в принятии решений. «Партия» должна состоять из всего народа, опираясь на местные общины по территориальному признаку. Они должны включать небольшое количество членов – 300-500 человек – то количество, где каждый знает человека, которого избирает. Это уровень ТСЖ или «сельского схода». От местных общин/советов/народных собраний и должны делегироваться представители на следующий уровень управления. Т.е. мы говорим о той самой системе Советов, которой партия большевиков так и не решились отдать управление.

Теперь рассмотрим, как устроена современная -

Финансовая система  

Попробуем для себя проанализировать, что дает современная банковская система обществу, кроме возможности расчетов и получения кредитов, которые так же являются средством обогащения банков? В ситуации, когда деньги из универсальной меры, облегчающей форму обмен благами, превратились в абсолютный товар, неся все рыночные его свойства – исчезая из обращения всякий раз, как возникает повышенная в них потребность и затапливая рынок в моменты, когда их количество и без того избыточно, обращаясь на собственном виртуальном рынке, откуда они изымаются лишь для удовлетворения собственных потребностей, сегодня мы пришли к тому, что в глобальном финансовом секторе оседает от 50 до 60% всей мировой прибыли. И для скептиков, которые считают подобный перекос «нормальным», нужно осознать, что проблема еще глубже, чем это можно было себе представить. Для этого нужно понять, оттуда возникают кризисы, периодически сотрясающие глобальную экономику и вызывающие войны. Все дело в системной ошибке, заложенной в самой основе капиталистической системы.

 

Представим себе абстрактную самостоятельную замкнутую экономику общины (помня, что экономика нашей планеты конечна и замкнута), где каждый работает, обеспечивая себя, а за счет налогов - и нетрудоспособных членов общества (детей, пенсионеров, инвалидов). Каждый зарабатывает ровно столько, чтобы ему хватало. Денежные потоки циркулируют по кругу, нигде не задерживаясь. Идиллия.

 

Как только в этом цикле появляется некий «хозяин», который начинает откладывать себе прибыль (предположим 20%), в этом случае продано будет ровно на 20% меньше, поскольку в обороте останется только 80% денег, а на эти 20% все остальные будут недоедать – потому что денег просто не будет хватать, постольку они вырваны из оборота и хранятся у «хозяина», а потратить он все на себя физически не может. В следующем месяце будет произведено лишь 80% от необходимой продукции, поскольку 20% остались нераспроданными. Соответственно работники будут заняты на 20% меньше времени, и естественно получат настолько же меньшую зарплату... И так далее. Т.о. с каждым циклом производство будет сворачиваться.

В пределе этой сходящейся последовательности мы получим коллапс экономики: 

1. Остановившееся производство.

2. Полный склад товара.

3. Все деньги стекшиеся к «хозяину».

4. Голодную, безработную общину, поскольку в этой модели экономики просто не осталось денег. Они все выведены из нее и  сосредоточились на одном из полюсов.

Каждому очевидно, что первая часть описывает упрощенную социалистическую систему (где «хозяина» нет в принципе), а вторая  - капиталистическую, где «хозяева», паразитируя на получении прибыли, финально приводят замкнутую экономику к коллапсу.

Реальность несколько сложнее. Так описываемая выше «идеальная социалистическая система», как показывает история, перестает быть конкурентноспособной (по сравнению с той же капиталистической, существующей по соседству), потому, что при жесткой идеологической установке на ликвидацию «хозяев», в ней финально ликвидируется социально активный тип хозяйствования - позитивный для общества тип предпринимателя-производителя. Кроме того, нужно отдавать себе отчет, что жесткая установка на полный отказ от «хозяев» означает очередную кровавую бойню за передел собственности, которую мы уже проходила в 20 в.

Но существующая капиталистическая система – т.е. система, в которой существует «хозяин», имеющий возможность получать «прибыль» - не может существовать, имея лишь временные оттяжки от коллапса. Выходом из ситуации стала постоянная денежная эмиссия для компенсации сумм, которые «хозяева» откладывают в виде прибыли. В результате на руках у «хозяев» появляется денежная масса, которую просто некуда деть, поскольку финально она начинает превышать объем производства. Этот перекос является причиной масштабных кризисов, в которых часть капиталов сгорает и процесс запускается вновь.

При этом в сегодняшней капиталистической системе заложена еще одна системная ошибка. Вся современная глобальная экономика строится вокруг сверхпотребления американского рынка, который, в свою очередь, дотируется за счет постоянного кредитования - как потребителей (где стоимость кредита  приблизилась к нулевой отметке), так и самого бюджета США. При этом долги не просто безвозвратны, но уже неподсильна и стоимость их обслуживания. Понятно, что этот пузырь неминуемо лопнет.

Тягу к накопительству «универсального виртуального товара» можно искоренить двумя способами – бороться с его последствиями путем насильственных ограничений и репрессий – этот путь мы уже проходили во времена военного коммунизма и «развитого социализма». Другой путь профилактический – бороться не с болезнью, а предотвращать условия для ее возникновения.

Очевидно, что выходом из ситуации является переход на деньги, которые нет смысла накапливать, поскольку постоянно теряют в своей стоимости (т.е. имеют налог на хранение или т.н. «демерредж»). «Только деньги, которые устаревают, подобно газетам, гниют, как картофель, ржавеют, как железо, и улетучиваются, как эфир, способны стать достойным инструментом для обмена картофеля, газет, железа и эфира. Поскольку только такие деньги покупатели и продавцы не станут предпочитать самому товару. И тогда мы станем расставаться с товарами ради денег лишь потому, что деньги нам нужны в качестве средства обмена, а не потому, что мы ожидаем преимуществ от обладания самими деньгами».

Переход  на такую денежную систему, предложенную в начале ХХ в Сильвео Гезеллем, которая с успехом использовалась в 30- годы ХХ в,  необратим, о нем стал говорить «архитектор евро» Бернар Лиетар, он уже готовится в Японии (речь идет о перспективе, начиная с 2014 года).

Ведение денег с демерреджем решает вопрос не только системного кризиса капитализма (по Марксу), но и разразившегося кризиса глобальной денежной системы (который следует отнести и к циклу длинной волны (Кондратьева), так и ряда цикличных кризисов меньшей продолжительности. В первую очередь потому, что  введение таких денег означает автоматическое ускорение денежного оборота от 12 до 20 раз (исходя из расчетов Ирвинга Фишера и практики ряда общин и муниципалитетов в Австрии, Германии, Канаде и США). Не случайно великий экономист ХХ века Джон Мейнард Кэйнс писал, что он «убежден, что будущее научится у Гезелля больше, чем у Маркса».

Отметим, что в современной истории деньги с демерреджем изначально возникали именно как «коммунитарные» или «локальные» деньги. Во-первых, это было связано с острой необходимость оживить депрессивные регионы, которые были готовы на эксперимент и после этого расцветали в течении года (так австрийский Вёргль из шахтерского городка силами только местных жителей за год превратился в процветающий горный курорт). Во-вторых, сказывалась  сложностью их обслуживания в масштабах государства. Налог (демерредж) собирался в виде специальной марки, которую нужно было клеить на купюру для ее легитимизации (такие деньги даже носили название «марочные сертификаты»).

И если проблема оживления экономика является актуальной сегодня, как никогда, то проблема обслуживания таких денег (т.е. снятие налога или «демерреджа») сегодня решается элементарно в результате перехода на электронные деньги (который неминуем). Но здесь встает другой наиболее существенный вопрос  - кто будет эмитентом электронных денег?

Единственным ответом может быть – общество, а не частные финансовые империи. Здесь необходимо учитывать, что в современной банковской системе все деньги находящиеся на счетах частных банков юридически являются частными денежными документами в электронном виде. Поэтому неминуемый переход на электронные деньги будет автоматически означать, что все деньги будут частными. Это будет означать окончательную победу капиталократии над обществом, поскольку капитал в своей предельной концентрации превращается в чистую власть. Допустить возможность концентрации власти в руках группы частных финансистов преступно - эти функции общество им не делегировало и не делегирует будучи в сознательном состоянии. Концентрация капитала и власти возможна только в руках общества, чьи интересы может представлять легитимное государство, которое в высоком коммунитаризме понимается как « сообщество сообществ», а не современная «власть чиновников и финансовой элиты».

Введение денег с демерреджем в обществе во многом решит вопрос накопления прибыли «хозяевами-производителями», не уничтожая их как класс и сохраняя их потенциал высокой социальной и хозяйственной активности, ликвидируя при этом ненасильственным методом «тип посредников» - ростовщиков (банки станут простыми расчетными центрами), при высокой социализации общества. Таким образом произойдет та самая пресловутая «конвергенция социализма и капитализма», а вместо насилия над классами вводится насилие над абстракцией – деньгам, которые лишаются возможности получения процентов и решается и вопрос с «канализацией эмиссионной массы». 

Финансовой и управленческой базой коммунитарного государства («сообщества сообществ») должен стать единый общественный банк (подобие «общественного банка» Прудона), осуществляющий собственную эмиссионную политику (не подвязанную к внешней валюте). Экономика финально получит нормальные условия для развития с максимально упрощенной системой налогообложения и финансового учета, а общество – высокое качество жизни и социальной защиты. Деньги в таком банке выдаются без процентов. Управление этим «коммунитарным банком» финально должно заменить собой правительство, что решит проблему бюрократии. Коммунитарное государство, как «сообщество сообществ », с одной стороны получает высокую концентрацию капитала для осуществления крупных «мобилизационных проектов», с другой стороны местные сообщества получают возможность влиять на кредитование важных локальных проектов (что является принципиально важным и в свете грядущего нэо-этатизма).

Попробуем отметить дополнительные 12 преимуществ, которые получат от их внедрения коммунитарное общество и его экономика:

1. будет ликвидирован чудовищный перекос в перераспределении мировой прибыли – те 60%, которые сегодня незаслуженно получает финансовый капитал, можно будет направить в научную, культурную и социальную сферу – тем самым более чем в 2 раза подняв качество жизни человека.

2. применение дмерреджа (налога на деньги) окончательно решит вопрос со специфичной особенностью денег – «денежным феноменом», заключенным в том, что владение деньгами как средством накопления богатства вовлекает их держателя в ничтожные издержки хранения, в то время, как хранение запасов (питания, сырья для производства, продуктов питания для города) стоят много дороже. Т.е. «хранитель денег» - банкир, финансист – изначально поставлен в более привилегированные условия, чем любой человек, работающий в реальном секторе.

3. кроме восстановления равных условий для предпринимательской деятельности, есть еще сугубо практическое применение - «свободные деньги» значительно ускорят оборот местной промышленности, что станет одной из причин ускоренного выхода из кризиса (доказано опытом применения в ряде областей Австрии, Германии, Канады и США  в период депрессии).

4. упрощается вопрос регулирования курса собственной валюты по отношению к валютам других государств, что обеспечивает конкурентные преимущества (пример Китая), решается вопрос с контролем перетока спекулятивных капиталов. Внешнеторговые расчеты в этом случае разумно вести в виртуальных «нео-банкорах», привязанных к стоимости корзины 30 основных биржевых товаров (металлы, углеводороды, пшеница, рис, кофе и стоимость производства 1 КВ.ч), через Международную Клиринговую палаты. В обеспечении расчетов часть товаров должна быть задепонирована в реальном виде, остальная часть – представлена в виде депозитных расписок правительств. Задача Клиринговой палаты – производить взаиморасчеты и свести балансы к концу расчетного периода к нулю. Для осуществления личных зарубежных поездок предусмотрена конвертация денег на карточке во внешние валюты непосредственно при пересечении границы.

5. размер демерреджа очень легко регулируется (тем более в электронном виде) – оказывая, тем самым, влияние на различные макроэкономические параметры. Очевидно, что чем больше отрицательный процент, тем больше ускоряется денежный и товарный оборот (опыт применения этой денежной системы в Вёргеле показал ускорение оборота до 20 раз). По оценкам экспертов произведенных для Японии, для сдерживания дефляции нужен уровень -4% годовых, Геззель предлагал использовать ставку -1% в месяц. При этом общество ничего принципиально не теряет, поскольку этот процент фактически равен существующей ныне инфляции. 

6. Величина отрицательных процентов доступная и понятная всем (в отличие от абстрактной для многих инфляции), позволит обществу осознанно контролировать эффективность экономики (вместо бестолкового выслушивания из новостных выпусков колебаний цен на фондовой бирже, которые нам подают с интонациям Совинформбюро как сводку с полей сражения).

7. налог на деньги (демерредж) может стать единственной формой взимания налогов, значительно сократив расходы на бухгалтерию, снимет множественные сложности фискальной практики. Практика ухода от налогов навсегда уйдет в небытие без «закручивания гаек» и «публичных казней».

8. в современных условиях такая трансформация технически просто осуществима через перевод всех расчетов в электронный вид и полный отказ от бумажных денег (как это происходит в Японии). Техническая база уже заложена не только многочисленными системами эквайринга, но и программой создания национальной расчетной системы. Полный переход на электронные платежи позитивно скажется и на экологии – утилизаций ветхих денежных купюр является достаточно серьезной проблемой.

9. в деньгах с демерреджем психологическая составляющая является крайне важной для перехода от либеральной модели общества к коммунитарному обществу с высокой социальной направленностью. При этом будет ненасильственным методом ликвидирован «тип посредников» - ростовщиков (банки станут простыми расчетными центрами) - без  навязчивой идеологической пропаганды, характерной для социалистических обществ

10. люди, которые имеют значительные доходы, перестанут вкладывать в кубышки и, после покупок необходимых товаров, в том числе и как формы вложения капитала, начнут переходить из «состояния гобсека» к благотворительности Саввы Морозова (т.е. люди будут больше склонны к благотворительности и созданию социальных проектов); еще одним способом вложения может стать вложения в предметы искусства. Негативным проявлением накопительства станет появление неких суррогатов (или использование иностранной валюты) – вопрос нейтрализации этого явления потребует изучения (достаточно подробно теорию в этой области изложила М.Кеннеди  в книге «Деньги без процентов и инфляции»).

11. от современных проблем накопительной пенсионной системы мы полностью перейдем к  распределительной пенсионной системы, учитывающей трудовые достижения и  основанной на принципе солидарности поколений.

12. свободные деньги соответствуют нормам морали и духу как минимум трем основным религиозным конфессиям – православию, исламу и буддизму – что способствует консолидации сторонников коммунитарного «сообщества сообществ» во многих странах и регионах.

Но при этом остается третий принципиально важный вопрос -

Вопрос о собственности 

был всегда принципиально важен. Во многом именно он был причиной множества революций. Те же К.Маркс и Ф.Энгельс в «Манифесте коммунистической партии» выдвигают на первое место вопрос о собственности, как основной вопрос движения. Футурология марксизма состояла из двух важнейших концепций. Концепция эгалитарной демократии социализма предполагала, что все средства производства принадлежат государству (второй концепцией была социальная система коммунизма, идущая следом за социализмом). 

Попробуем еще раз проанализировать, как в современном мире понимается право собственности.

Согласно концепции Эриха Фромма, существование состоит из двух противоположных принципов: принципа обладания - «мы живем для того, чтобы обладать вещами», и принципа бытия - «мы живем для того, чтобы жить всей полнотой жизни» (развиваться духовно, искать пути духовного развития, совершенствоваться, как личностям и т.д.). В той или иной степени каждый из принципов представлен в любом обществе, но важно то, на какой из принципов преимущественно ориентировано данное общество.

Собственность Короля Крыс

Считавшаяся еще недавно «незыблемой» либеральная модель общества опирается на три столпа: частную собственность, прибыль и власть, которые стали священными и неотъемлемыми правами. При этом понятие «частной собственности» трактуется следующим образом: «не важно, как она была приобретена; не имеет значение, как я собираюсь с ней поступить; пока я действую в рамках закона, мое право на нее абсолютно и ничем не ограничено». Заметим, что эти постулаты юридически сформулированы еще в статьях 544, 545 кодекса Наполеона. Созданием четко регламентирующего права кодекса, и особенно этих статей, можно объяснить популярность «диктатора Бонапарта» в «либеральных кругах Европы». После его свержения, кодекс продолжал действовать, в т.ч. и в большей части освобожденной от французов Германии. Во Франции кодекс действовал до середины 50-х годов ХХ века практически без изменений. 

Суть обладания вытекает из сути частной собственности. При таком способе существования самое важное - это приобретение и неограниченное право сохранять приобретенное. Модус обладания усиливает все другие; он не требует каких-либо дальнейших усилий с целью сохранять свою собственность или продуктивно пользоваться ею, он подчиняет все алчности (пороку во всех аврамических религиях). «Такой способ существования превращает в вещи и субъект и объект. Связь между ними смертоносна, а не животворна» - писал Фромм.

Принцип обладания, включающий в себя установку на собственность и прибыль, неизбежно порождают стремление к власти  – сначала установить контроль над собственностью, а затем защищать ее от таких же субъектов, стремящихся к контролю над собственностью. В том числе применяя насилие, которое начинает применяться и для захвата чужой собственности. С такой «установкой на обладание» счастье заключается в превосходстве над другими, во власти над ними и, в конечном счете, в способности захватывать, грабить и убивать.

В наше время акценты перенесены еще дальше - на сам процесс потребления, а не на сохранение приобретенного, и сегодня человек покупает, чтобы в скором времени выбросить покупку. Т.е. эксплуатируется все тот же порок (называемый в буддизме «ненасытностью»).

При этом современный капитализм подкупает и развращает личность «вседозволенностью в области личных прав» - от любых видов секса, до полетов в космос – вопрос лишь в количестве денег. Платой за это являются  жесткие ограничения реальности в области капиталистических социально-экономических отношений: нельзя ввязываться в масштабные коллективные действия, поскольку это неизбежно приведет к «тоталитарному террору»; нельзя говорить о социальном государстве, поскольку это противоречит священной формуле «снижение расходов – повышение эффективности»; нельзя изолироваться от глобального рынка, что бы не стать жертвой призрака северокорейского чучхе.

Таким образом, в самой схеме капитализма заложен порок – субъект, индивид превращается в «ненасытную агрессивную вещь». При этом, установив контроль над определенной собственностью, с течением времени от поколения к поколению начинаются выстраиваться целые кланы с «установкой на обладание», не только стремящихся к захвату чужой собственности, но и к захвату власти, агрессивно обеспечивая дополнительную гарантию для объекта обладания. Так выстраивается «бесконечная линия обладания». И примеров тому масса – достаточно вспомнить о влиянии клана Ротшильдов-Кезвиков, Рокфеллеров и пр.

Подобная линия поведения вызывает не только социальные напряжения, но и естественную «антиагрессию», в ходе которой могут образоваться новый клан/кланы с аналогичной линией. И какие бы не были изначально благородные позывы при зарождении линии с «принципом обладания»,  с ней происходит то же самое, что и с «королями крыс».

На кораблях, чтобы уничтожить крыс выводили «крыс-убийц», помещая нескольких крыс без воды и пищи в одну бочку. Та крыса, которая выживала, уничтожив конкурентов, и становилась «королем». Его выпускали, чтобы он истреблял других крыс. Но уничтожая всех, «король» начинал оставлять свое сильное потомство, которое в результате уничтожало и корабельный груз, и припасы команды...

Сегодня и теоретические исследования, и сам ход истории показывают, что либерально-капиталистическое общество мутирует в псевдосоциалистическое общество под воздействием суперконцентарции капитала (откровенно пишет Ж. Аттали), где «по праву обладания» к власти приходит финэлита. «Короли крыс». 

А дальше абсолютная концентрация капитала превращается в абсолютную, тоталитарную власть, при которой деньги уже теряют смысл, и система естественно превращается в распределительную, управляемую своеобразными навязанными кодами «толерантного новояза», почти как в антиутопии «1984». Если отследить тенденцию, то становится очевидно, что Д.Оруэлл ошибся не намного – всего лет на 50…

Порок «левацкой уравниловки»

Многих интересует, почему столь изначально привлекательный проект марксисткой футурологии, принятый одной третью населения планеты, провалился? Как писал И. Валлерстайн - «…истинной причиной упадка исторических систем является падение духа тех, кто охраняет существующий строй…» - и он во многом был прав. Но среди социально- экономических причин, которые мы уже разбирали неоднократно, особо нужно выделить следующую. В концепции марксизма единственным легитимным актором экономики объявлено государство, но уравнительное отношение к многообразию социума отодвинуло «активного социологического типа хозяйствования» тип созидателя/предпринимателя» по В.Зомбарту с его позитивной производительной деятельностью увеличивающей количество благ и расширяющая предложение товаров) на задний план, выдвинув на передний план «пассивный социологический тип» и породив заорганизованность системы.

Таким образом, мы имеем следующую дихотомию – с одной стороны мы хотим получать энергию «активного социологического типа хозяйствования», с другой стороны,  нам грозит «ненасытная агрессивность»  кланов «королей крыс».

Выход из этого тупика

предлагает четвертая политическая теория, использующая достижения современной науки о праве, которая считает возможным разделять права собственности на т.н. «пучок правомочий» (работы нобелевских лауреатов Д.Норта, О.Уильямсона, А.Оноре, А.Алчяна  и др.).

Полный «пучок прав» (по А.Оноре) включает в себя одиннадцать правомочий:

- право владения - исключительного физического контроля над благами;  

- право пользования - применение полезных свойств для себя;

- право управления - решать, кто и как будет обеспечивать использование благ;

- право на доход - обладать результатами от использования благ;

- право суверена - отчуждение, потребление, изменение или уничтожение блага;

- право на безопасность -  защита от экспроприации благ и от вреда со стороны внешней среды;

- право на передачу благ в наследство;

- право на бессрочность обладания благом;

- право на запрет использования собственности способом, наносящим вред внешней среде;

- право на ответственность в виде взыскания, то есть возможность взыскания блага в уплату долга;

- право на остаточный характер, то есть право на существование процедур и институтов, обеспечивающих восстановление нарушенных правомочий.

Такая система достаточно гибка для того, чтобы регулировать ограничения прав собственности без их коренного пересмотра или перераспределения, позволяющее сохранить в обществе баланс интересов. Не сложно заметить, что права на собственность уже разделены – достаточно упомянуть «право на запрет использования собственности способом, наносящим вред внешней среде».

Мы же будем говорить о выделении «права на передачу благ в наследство»

Что это значит: «Мы не стремимся к национализации крупных средств производства (избегая создания социальной напряженности), но мы говорим о том, что права наследования на них принадлежат государству/обществу (муниципалитету, общине)».

Достаточно показательно, что две трети российских олигархов не хотят оставлять средства производста детям. Причины тому называются разные. Наиболее громко выделяются Потанин (объявивший о передаче своего имущества в благотворительный фонд,  и его дети согласны ), и Дерипаска (заявивший, что «готов отдать все государству»). У кого-то это пиар-ход, кто-то говорит исходя из внутренних убеждений. Но нужно дать им возможность исполнить свои публичные обещания. Альтернативы у этого подхода два – либо события развиваются по экспроприационному сценарию, либо подрастающее второе поколение собственников, «приобщенное к западным ценностям», направляет унаследованный капитал за рубеж.

Настроения в обществе по отношению к пресловутым олигархам понятно, но принцип касается не только их активов, но и  всех частных средств производства, несущих в себе «вирус "принципа обладания"».

Сегодня как никогда следует помнить о том, что коммунизм начинается с эгалитарной универсальности мысли. В отличие от времен военного коммунизма, мы не хотим загонять всех в бараки, наша цель – достойнейший уровень жизни.

Более того, мы за то, чтобы дать возможность каждому реализовывать себя в качестве талантливого предпринимателя - «активного хозяйствующего субъекта» - и получать за это достойное вознаграждение в виде честно заработанных средств,  для себя и своей семьи. В том числе обеспечивая детям достойное образование – и пусть это будет лучшее образования (т.е. предоставляя детям прекрасные стартовые возможности). 

Средства производства, в зависимости от размера и значимости конкретного предприятия, должны перейти в собственность каждого жителя конкретного муниципалитета/района/региона или населения всей страны. Те, кто заявляет, что «общесвенные предприятия априори неэффективны лгут. Чем отличается акционерное общество с сотнями тысяч акционеров от государственного предприятия? Только одни – возможностью акционеров контролировать его. Поэтому высококоммунитарная теория утверждает, что каждый член общества должен получить права миноритарного акционера – с правом не только получать дивиденды, но и осуществлять контроль и проводить проверки – как своими силами, так и силами аудиторских компаний (нанятых за счет предприятия).

Безусловно, конкретизация параметров средств производства, которые определяют переход права на наследование от прямых наследников к обществу потребует дискуссии.

При этом каждый собственник предприятия может и передавать своим детям личное имущество – достойные квартиры, дома и т.д. Пусть эта норма будет на уровне «вышесреднего» относительно Европы. Пусть это будут дом и квартира в 300-400 метров. Но мы говорим о домах, а не «дворцах и замках». Равно мы говорим и о том, что передав детям по наследству отчий дом, никто не может предать им по наследству и свою должность «хозяин корпорации» и саму корпорацию. Пусть зарабатывают сами. Мы против создания капиталистических династий. Мы за создание династий профессионалов и поддержание «социально-активного типа хозяйствования».

Соцопросы показывают, что общество к этому готово. И не только в России. Согласно опросам, в Германии до 90% населения хотели бы отказаться от капитализма.

Гармонии в обществе можно достичь – через изменение функционирования денежной системы, когда совершается насилие над абстракцией – ссудным процентом, но не классом. Ликвидацию базы бесконечного накопления через изменение толкования права «частной собственности» (в праве наследования), позволят социально активным людям зарабатывать столько, сколько они смогут, не создавая при этом «королей крыс» - угрозы для общества, - но создавая династии профессионалов. Это и есть соблюдение баланса экономической активности и социальной справедливости.

Цивилизационная неизбежность «модернизации» и «начало истории»

Уникальность русской цивилизации в том, что наиболее эластичным и живучим суперэтносом в мире является русский суперэтнос. Только на протяжении одного ХХ века наше общество успело пожить в условиях монархии, капитализма, идеократии, социализма, демократии с поворотом к дикому капитализму. Причем каждый такой период, в свою очередь, содержал в себе ряд субпериодов, частенько мировоззренчески враждебных друг другу (НЭП и «застой» в рамках социалистического проекта, например). Плюс ряд тяжелых войн и революций.   

Накопленный нами веками опыт выживания в любых условиях с одной стороны принес страдания, с другой – дал тяжелый, а значит тем более ценный опыт. В процессе крайних полюсных колебаний от одного типа политической формации к совершенно другим, русские приобрели «цивилизационную эластичность», способную переваривать любой политический строй и выжить в войне. Мы умудрились не выйти за пределы допустимых колебаний, когда начинаются необратимые процессы, хотя нас к этому всячески подталкивали, а в середине 90-х стояли у самого края очерченного для нас запретного круга.

В свое время Арнольд Тойнби, проделавший титанический труд по переработке всей мировой истории в поисках закономерностей, пришел к выводу, что Россия выработала самый эффективный способ реагирования на стоящие перед ней вызовы - перед лицом внешних угроз России свойственно периодически сжиматься, а затем, накопив духовные и материальные силы толчкообразно расширяться. И не просто, а вбирая в себя территории, с которых ранее исходила угроза.

Так было когда Киевской Руси противостояла «великая степь», так произошло в XV веке, когда угрожало Казанское ханство, так было в эпоху великой Смуты и противостояния с Польшей и Литвой. Ход политических событий различен, но принцип всегда один: расширяющаяся пульсация с выходом на новые рубежи. Пример уже из двадцатого века, когда нам угрожал фашистский Запад и на нас шли дивизии 13 европейских стран. Франц Гальдер (начштаба сухопутных войск Германии) в своем дневнике признавался: «это поход всей Европы…». Произошло очередное сжатие, границы оккупации дошли до Волги, затем последовала фаза очередного расширения и, как следствие, на полвека половина Европы находилась в советской сфере влияния.

Общая закономерность такова — каждое сжатие России содержит в себе зерно равновеликого расширения. Это и есть классический русский уход-возврат, причем ни о какой оккупации речи не может даже идти. Сегодня Россия находится в пределах стадии максимального своего сжатия. Но «пружина» сама не разожмется - нам, живущим сегодня поколениям - нужно заслужить ее «разжатия».

России требуется прорывной проект модернизации - как недавно заявил «главный кремлевский идеолог В.Сурков», - таковым прорывом может служить только новая система политэкономических знаний и отношений, а не попытки строительства на месте рушащегося «глобального дурдома» его обновленного технократического «дурдома-2».

Удивительно, но потенциально к повороту на высококоммунитарные принципы четвертой политической теории готова и существующая система – это и «электронное правительство», как прообраз системы сетевого планирования, «национальная платежная система» - как основа для технического внедрения «свободных денег», не хватает только политической воли - нужно понимать, что модернизация в России возможна только сверху и всегда она шла именно так. При этом придется преодолевать сопротивление старой системы и людей, базирующихся на рентных, а не предпринимательских доходах. А это не только чиновники, но и крупный бизнес, в первую очередь контролируемый иностранными компаниями и связанными с ними компрадорами.

Такая модернизация в очередной раз будет связана со скачкообразной ломкой уклада жизни, но пройдя этот скачок, наступит реальное долгосрочное поступательное развитие социальных и экономических отношений, при котором русская цивилизация станет примером для подражания всем остальным. Но тогда наступит не «конец истории» («как завещал тов. Ф.Фукуяма»), а придет ее реальное начало.

Мы должны возродиться и восстать из пепла

Если мы хотим вернуться в историю. Нам будут всячески противодействовать, но армиям не победить идею, если пришло ее время. Сейчас у нас уникальная возможность – встать впереди всего «цивилизованного европейского Запада» сделать резкий рывок туда, где еще не проложены дороги, а лишь ведется их строительство. Нам нужно перестать быть некой территорией, откуда берут металлы,  нефть и газ. Русь, Россия – это территория «геополитического кредита», пространства «под паром», ожидающей новой мессианской идеи, новой цели для объединения.

Чтобы стать новой силой этого движения нам только нужно сказать себе «да» и сформулировать свою позицию в новой идеологии. Мы должны возглавить эту Революцию. В 21 веке выиграет та идеалистическая сила, которая создаст новый идеалистический проект.

Мы выдвигаем свой Manifest Destiny, свое «явное предназначение нести универсальные ценности» - мы никогда не добавим к нему «отличным от нас народам»,  а к словам «свобода и прогресс» мы добавим главное слово – Духовность. Наше предназначение нести универсальные ценности свободы, прогресса и духовности в союз ко всем, кто разделяет наши убеждения.

Если Запад предпочитал скупать местные элиты, то Россия предпочитала долгий путь «экстернационализма», надежно вовлекала местных лидеров в общегосударственный административный слой, налаживало промышленную и социальную инфраструктуру, накормила и напоила людей… Русские вложились в модернизацию хозяйства аграрных провинций и заплатили за это огромную цену.  Между тем, духовный потенциал и историческая идентичность русского народа способны при определенных обстоятельствах породить такие мобилизационные энергии, которые могут существенно повлиять на хозяйственные процессы – если русские снова почувствуют перед собой «великую цель».


Высокий Коммунитаризм, как Русская Идея.

 

Литература:

[1] Н. Бердяев, «Царство духа и царство кесаря», М.: Республика, 1995. С. 288-356

[2] Вл. Соловьев, «Оправдание добра», гл. 16, Академический Проект, 2010 г., 672 стр.

[3] И. А. Ильин. «Основы государственного устройства. Проект Основного Закона России», Москва, «Рарогъ», 1996

[4] Вл. Соловьев, публичная лекция «Три силы», http://www.vehi.net/soloviev/trisily.html





Наверх
Поделиться публикацией:
1152
Опубликовано 12 ноя 2011

ВХОД НА САЙТ